Первушина Е. А. Джон Донн и Иосиф Бродский: творческие переклички

Нигде не слышен шепот, шорох, стук. Спят весы средь рыбной лавки. Дома, задворки В подвалах кошки спят, торчат их уши. Спит парусник в порту. Вода со снегом под кузовом его во сне сипит, сливаясь вдалеке с уснувшим небом. И море вместе с ним. И берег Весь остров спит, объятый сном одним. И каждый сад закрыт тройным запором.

Большая элегия Джону Донну... Иосиф Бродский

Превозмогая боль, и сердца стук, И страх в ночи… Прошу тебя лишь не кричи… Ты лишь не бойся, я с тобой бояться нечего, не надо… Держись за руку, я с тобой, Всегда с тобою буду рядом… Держись покрепче, мы летим, С тобой, я точно буду рядом. Превозмогая страх, и боль Ты слышишь? Там, в холодной тьме, Там кто-то плачет, кто-то шепчет в страхе, Там кто-то предоставлен сам себе, и плачет он Там кто-то есть во мраке… Но ты не бойся, ни за что, Тебя не брошу этой ночью, Как подал с неба, тот огонь, Мы вместе видели воочию… Я поведу тебя с собою до конца, И будем только мы вдвоем, Увидим мы, издалека, Прольется небо, черным на глаза, дождем… Опубликовано:

Организацией же всей этой деятельности занимался отдел, занимавший весь этаж огромного здания (сейчас там"Фонд ИНДЕМ").

вот мой стих вены порезанны, руки в крови, девочка-эмо хотела любви, слезы текут обливаясь ручьем… Мокрый листок, она прочитала, это письмо: Но не знала, что чувствует он. Но вот однажды она узнала, Что он в другую влюблён. Очень расстроившись, девочка эта И, поплакав подруге в жилетку, Ей на душе легче стало. Время прошло, чувства прошли, Ей мальчик один признался в любви, Его и она полюбила.

Но тот обманул жестоко её. Она в нём разочаровалась.

Большая элегия Джону Донну Книга: Стихотворения и поэмы Джон Донн уснул, уснуло все вокруг. Уснули стены, пол, постель, картины, уснули стол, ковры, засовы, крюк, весь гардероб, буфет, свеча, гардины. Бутыль, стакан, тазы, хлеб, хлебный нож, фарфор, хрусталь, посуда, ночник, белье, шкафы, стекло, часы, ступеньки лестниц, двери.

Все это время я старалась не показывать свой страх, что очень трудно, . дотянуться до того, что мне казалось, находится там, в глубине пустоты.

Тревожный мир забыт во сне святыми - к их стыду святому. Геенна спит и Рай прекрасный спит. Никто не выйдет в этот час из дому. Глаза не видят, слух не внемлет боле. И вместе с ним вражда заснула на снегу в английском поле. Архангел спит с трубой. И кони спят, во сне качаясь плавно. И херувимы все - одной толпой, обнявшись, спят под сводом церкви Павла. Все образы, все рифмы. Сильных, слабых найти нельзя. Порок, тоска, грехи, равно тихи, лежат в своих силлабах.

Большая элегия Джону Донну

Джон Донн уснул, уснуло все вокруг. Уснули стены, пол, постель, картины, уснули стол, ковры, засовы, крюк, весь гардероб, буфет, свеча, гардины. Бутыль, стакан, тазы, хлеб, хлебный нож, фарфор, хрусталь, посуда, ночник, бельё, шкафы, стекло, часы, ступеньки лестниц, двери.

Это правда, что большинство из них находятся там, где и должны; голос, который шепчет: «Этот парень не выглядит как убийца».

Большая элегия Джону Донну Джон Донн уснул, уснуло все вокруг. Уснули стены, пол, постель, картины, уснули стол, ковры, засовы, крюк, весь гардероб, буфет, свеча, гардины. Бутыль, стакан, тазы, хлеб, хлебный нож, фарфор, хрусталь, посуда, ночник, белье, шкафы, стекло, часы, ступеньки лестниц, двери. В камзоле, башмаках, в чулках, в тенях, за зеркалом, в кровати, в спинке стула, опять в тазу, в распятьях, в простынях, в метле у входа, в туфлях.

И снег в окне. Соседней крыши белый скат. Как скатерть ее конек. И весь квартал во сне, разрезанный оконной рамой насмерть. Уснули арки, стены, окна, все. Булыжники, торцы, решетки, клумбы. Не вспыхнет свет, не скрипнет колесо

Плейкаст «боль»

Джон Донн уснул, уснуло все вокруг. Уснули стены, пол, постель, картины, уснули стол, ковры, засовы, крюк, весь гардероб, буфет, свеча, гардины. Бутыль, стакан, тазы, хлеб, хлебный нож, фарфор, хрусталь, посуда, ночник, бельё, шкафы, стекло, часы, ступеньки лестниц, двери.

Ты слышишь - там, в холодной тьме: там кто-то плачет, кто-то шепчет в страхе. Там кто-то предоставлен всей зиме. И плачет он. Там кто-то есть во .

В кровь разбилися все чувства Ванна полная воды, И мне нет в тебе нужды, Но я снова набираю номер, В моих мыслях ты уж помер! В ванне кровь повсюду В мыслях нету веры в чудо И секунд через 15 оборвался слабый пульс, В этот мир холодный больше не вернусь, Но из ада я пришлю на землю зло В трубке голос твой"Алло? Но кругом только боль, униженья и смрад Открывая глаза, мы уходим назад. Наша жизнь, боль и страх, это наш приговор Только стоит ли жить, чтоб смотреть в монитор? Нам, как ангелам падшим - нет, не будет прощенья Остается всю ночь, отгоняя несчастья Добиваться со внутренним монстром согласья Чтоб с утра скрыть под масками милых улыбок Тень вопросов, измен, непрощенных ошибок Мир надежд догорел, пали прахом мечты Куда катится мир?

Наш алтарь опустел, мы — забытые боги, Мы стоим в темноте и не видно дороги. Да, мы сбились с пути, потеряв идеалы, И самим страшно видеть как низко мы пали. Мы построили стены своих крепостей, И теперь оказались одни, в темноте. Вот они, достиженья, Этот мир на глазах весь погряз в разрушеньях. Все кругом растворилось Мы где-то парим, да, мы освободились.

Страницы сайта поэта Иосифа Бродского (1940-1996)

Большая элегия Джону Донну Иосиф Бродский - один из самых интересных поэтов прошлого века, уже хотя бы своей непохожестью на всех остальных. Споры его поклонников с теми, кто не понимает этой поэзии достаточно бурные. Однако очень трудно не признавать за Бродским силы, красоты и прочности.

Также там имеется и деструктивный элемент. Россияне никогда не поймут, о чем шепчут цветы в крымских степях, что слышно в.

Джон Донн уснул, уснуло все вокруг. Уснули стены, пол, постель, картины, уснули стол, ковры, засовы, крюк, весь гардероб, буфет, свеча, гардины. Бутыль, стакан, тазы, хлеб, хлебный нож, фарфор, хрусталь, посуда, ночник, белье, шкафы, стекло, часы, ступеньки лестниц, двери. В камзоле, башмаках, в чулках, в тенях, за зеркалом, в кровати, в спинке стула, опять в тазу, в распятьях, в простынях, в метле у входа, в туфлях.

И снег в окне. Соседней крыши белый скат. Как скатерть ее конек. И весь квартал во сне, разрезанный оконной рамой насмерть. Уснули арки, стены, окна, все.

НЕ ЗАКРИЧИ ЧЕЛЛЕНДЖ С А4